«У незнакомого поселка, на безымянной высоте…»

Как разрезы, траншеи легли,
И воронки, как раны, зияют.
Обнажённые нервы земли
Неземные страдания знают. 

Она вынесет всё, переждёт,
Не записывай землю в калеки.
Кто сказал, что земля не поёт,
Что она замолчала навеки?!

«Песня о земле», В.С. Высоцкий

Северо-Запад Подмосковья, местечко под названием Малиновка между Дедовском и Нахабино. Конец 60-х годов. Трудолюбивые дачники – мои родственники – изо всех сил борются с бесплодностью почвы, упоенно засаживая ее бегониями и кустами крыжовника. Стрекот кузнечиков, математически стройные грядки, плещущиеся в бочках дети – на первый взгляд, типичное советское родовое гнездо, оплот огородного мещанства. Вот только в земле этого небольшого дачного участка порой бывает проще найти гильзу патрона, чем червяка для рыбалки… Глинистая почва кажется слишком уплотненной, а посреди вздувается бугром (впрочем, не очень заметным).

Эта почти сравнявшаяся с землей возвышенность – безмолвный свидетель страшных событий Великой Отечественной Войны. Декорация для одного из многочисленных эпизодов трагедии, сценой которой стала вся наша Родина. Дело в том, что в 1941 году здесь находилась позиция советской артиллерии, а ровно посреди участка – пушка, которая, откатываясь назад при каждом выстреле, день за днем изменяла местный рельеф. Возможно, это одна из причин, по которой моя прабабушка Татьяна Ивановна Булатова недолюбливала нашу дачу в Малиновке – за столь красноречивое напоминание об ужасах тех лет. В первые месяцы войны – бессонные ночи за пошивкой солдатских шинелей. После – ледяная вода по колено в противотанковых рвах, которые она копала вместе с остальными тружениками тыла.

«Видишь, какая неровная у нас почва на участке? Знаешь, почему?», – «Нет, не вижу. Земля как земля», – пожимала я плечами в ответ на мамину попытку просветить меня. Незначительное возвышение почти полностью сравнялось с остальной поверхностью земли (невооруженным глазом ни за что не увидеть разницу) – все благодаря прошедшим годам и неутомимым стараниям моих родственников-дачников. А старожилы продолжали его видеть. Просто по привычке.

Многокилометровые горы в течение тысячелетий разглаживаются по поверхности планеты. Что уж говорить об этом небольшом возвышении, для многих ставшем могильной насыпью? Мертвая и почерневшая от страданий земля вернулась к жизни. Теперь она пестрит всем разнообразием флоры, доступным подмосковным садоводам и огородникам. И при вскапывании почвы больше не услышать металлический стук лопаты о гильзу патрона.

Вспоминая тот невидимый моему детскому взору холм, я спрашиваю себя: вдруг в памяти наших потомков также разгладятся и воспоминания о четырех роковых годах из истории нашей страны, о людях, которые сражались за нее и за нас с вами? Нет, не случится этого. Не случится, пока мы в своих сердцах храним воспоминания о наших героях – дедушках и бабушках – и рассказываем о них своим детям. Ведь в каждой семье есть свой Сережка с Малой Бронной или Витька с Моховой. Своя Безымянная Высота.

9 мая

3 Comments Добавьте свой

  1. Помнится, я как-то на даче откопал неразорвавшуюся минометную мину. С тех пор слегка напрягаюсь, когда лопата упирается во что-то твердое. 🙂
    Дача тоже по Волоколамке, но чуть дольше от Москвы, в Манихино.

    Нравится 1 человек

    1. Ого! Патроны по сравнению с этим — детский лепет!

      Нравится

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s